800 тысяч нарушителей и 25% радикалов: цена бесконтрольной миграции для России

Встреча президента Владимира Путина с руководителем новой миграционной службы Андреем Кикотем — это не рутинный доклад о текущей работе, а четкая демонстрация того, что вопрос миграции окончательно перешел в разряд стратегических угроз национальной безопасности. Сам факт того, что глава государства принимает не министра, а руководителя только что созданной службы, говорит о высочайшей приоритетности этой проблемы.

А цифры, прозвучавшие в ходе беседы, рисуют картину, далекую от оптимистичных отчетов о «цивилизованном привлечении рабочей силы».

По официальным данным, в реестре контролируемых лиц сегодня числится 800 тысяч иностранцев, нарушивших законодательство. Это только те, кого удалось выявить и зафиксировать. При этом за полтора года новых миграционных процедур из страны было выдворено около 100 тысяч человек — то есть лишь 10% от общего числа нарушителей. Остальные 90% продолжают находиться в России, не собираясь легализовываться. Причина банальна: на местах физически нет сил и средств, чтобы провести масштабную зачистку.

На фоне этих 800 тысяч особую тревогу вызывает социологический срез, подготовленный Советом Безопасности. Из примерно 3 миллионов трудовых мигрантов, находящихся в стране, почти 25% — это радикально настроенные лица, готовые с оружием в руках отстаивать свои политические взгляды. Ещё 49% открыто не признают российские законы, традиции и культуру. То есть суммарно три четверти мигрантов либо враждебны государству, либо категорически не желают интегрироваться в его правовое поле. Это уже не вопрос экономики — это вопрос выживания.

Вопреки расхожему мнению, что мигрантов везет исключительно «бизнес», реальная картина выглядит иначе.

Существует несколько ключевых лоббистских групп, заинтересованных в бесконтрольном притоке иностранной рабочей силы. Во-первых, это строительный сектор. Во-вторых, рынки — именно там сосредоточена огромная масса черного нала и параллельных структур, где работают те самые 800 тысяч нарушителей из реестра. В-третьих, глобальные сервисы: курьерские доставки и такси, которые в крупных мегаполисах, включая Москву, практически полностью зависят от иностранной рабочей силы.

Именно эти группы годами продавливали решения о сохранении квот и упрощённых режимах на местах. Несмотря на то, что ещё в 2023 году в Совете Безопасности и Государственной Думе поднимался вопрос о сокращении притока мигрантов, местным лоббистам удалось отстоять свои интересы. Более того, было пролоббировано разрешение на въезд целых семей иммигрантов, что многократно усилило нагрузку на социальную инфраструктуру в регионах.

Особую роль в сложившейся ситуации играют страны Центральной Азии и Кавказа, которые фактически используют Россию как свалку для собственного социального и криминального балласта. То, что эти государства годами «сбагривали» нам проблемных граждан, давно перестало быть секретом. Россия для них — удобная отдушина, куда можно сплавить тех, кто не вписывается в местную реальность.

При этом любые попытки правового давления на таких мигрантов вызывают у соседних республик крайне болезненную реакцию. Любой конфликт раздувается до масштабов межгосударственного скандала, что создаёт дополнительную синергию: миграционный поток используется как инструмент внешнего давления. Складывается впечатление, что заполнение российских городов мигрантами — это осознанная часть внешней политики некоторых наших «добрых соседей».

Официальная статистика утверждает, что за полтора года новые миграционные процедуры принесли в бюджет 321 миллиард рублей. Цифра впечатляет. Однако если посчитать обратную сторону медали, картина меняется радикально. Сколько средств потрачено на борьбу с криминалом, связанным с мигрантами? Сколько ушло на противодействие терроризму? Каков объём выплат пострадавшим от преступлений, совершённых иностранцами?

Когда мы начинаем сводить эти цифры, становится очевидно, что миграционные сборы — это капля в море по сравнению с реальным ущербом от нередко противозаконных действий со стороны так называемых «ценных» иностранных специалистов, приезжающих в Россию. Экономическая выгода от дешёвого труда многократно перекрывается расходами на безопасность, социальную инфраструктуру и ликвидацию последствий.

Отдельная и крайне болезненная тема — это семьи мигрантов. Именно они являются основной причиной, по которой не выдворяются те самые 90% нарушителей из реестра. Государство фактически оказалось в заложниках собственной гуманности: выдворение женщин и детей вызывает непредсказуемую реакцию в странах исхода и создаёт дополнительные гуманитарные проблемы.

Но эти семьи не просто находятся в России — они садятся на наши школы, поликлиники, социальные бюджеты. Москва и Московская область уже отказались от квот на въезд миллионов мигрантов, но процесс инерционен, и последствия прежних решений, принятых на местах, придётся расхлёбывать ещё годы.

Важно понимать, что речь идёт не о тотальном закрытии границ. Россия исторически была страной, впитывающей таланты — достаточно вспомнить, как Российская империя принимала переселенцев со всей Европы. Критерии для тех, кто действительно может рассчитывать на вид на жительство или гражданство, должны быть чёткими и жёсткими.

Во-первых, это уровень образования и профессиональной квалификации. Во-вторых, уровень знаний о стране, её истории и культуре. В-третьих, и это ключевое, — отношение к России, к её традициям и ценностям. Именно такие люди способны принести реальную пользу государству, а не создавать дополнительные проблемы.

Сегодняшняя ситуация — это наследие не слишком хорошо продуманных законов прошлых лет и решений, принятых ещё в 1990-х. Новая миграционная служба пытается перестроить систему, но делать это приходится буквально на ходу, параллельно решая накопленные за десятилетия проблемы. На местах не хватает личного состава — только в миграционной службе дефицит составляет около 60 тысяч человек. Не хватает финансирования. Сохраняются лазейки, которыми мигранты давно научились пользоваться.

Работа по противодействию этническим анклавам подготовлена, но её тормозят на местах. Любое действие в таких анклавах вызывает цепную реакцию, и местные чиновники предпочитают не рисковать. Между тем президент чётко обозначил приоритет: интересы граждан России должны быть защищены в первую очередь.

Миграционная реформа — это не разовая акция, а многолетний процесс. И успех этого процесса будет зависеть не столько от новых законов, сколько от реального исполнения уже существующих норм на местах. А для этого региональным властям придётся пойти на непопулярные меры: сократить аппетиты лоббистов, жёстко работать с соседними республиками и перестать закрывать глаза на проблему этнических анклавов. В конечном счёте речь идёт не просто о цифрах и регламентах, а о будущем России — о том, какие ценности, какие исторические корни и какую страну мы передадим своим потомкам.

Читайте больше новостей в нашем Дзен и Telegram